Татуировка[СИ] - Лина Лапина

— Они останутся здесь, — добавила вампирша.

— Знаю, — ответила я, поднимаясь на ноги, отряхивая плащ. Здорово, что он практически не вымок, прижатый моим мягким местом к отсыревшей земле.

Я оставила волчицу и Элис вместе с Ядвигой. Она сказала, что мне придется идти одной. Странно, почему рыжая не должна присутствовать?

Я зачем–то постучалась в трухлявую дверь, тут же распахнувшуюся от малейшего прикосновения. Из–за нее показались Алехандро и Стил, занявшие охранную позицию у самого входа. Значит, информация не выйдет за пределы хижины, и никоим образом она не должна коснуться этих двоих.

Моему взгляду предстала центральная комната, где собрались Максимилиан, Казимир, Эстер и Герхард, и ждали меня. Не могли позвать сразу? Или требовалось время посекретничать?

В ветхой хижине было сыро и пахло плесенью. Кое–где папоротник пророс через пол, а дикие вьюнки устремились по стенам вверх в естественном желании поскорее опутать потолок. У окна, прикрытого поломанными ставнями, притулился такой же дряхлый стол. На нем–то и разместила жрица свою ценную ношу.

Все прекрасно видели в темноте, но Казимир предпочел осветить пространство фонарем. Яркий луч упал на картонную коробку, и я шагнула через порог, в предвкушении, затаив дыхание. Мне было безумно любопытно, ради чего так рисковали Эстер и Герхард, принеся это «что–то» на встречу с вампирами и оборотнями. А также, что за приманка сможет затащить Марка на кладбище, чтобы сразиться с нашей маленькой коалицией. Ведь Элис можно использовать только как отвлекающий маневр — на наживку она не потянет. Наверняка, у Максимилиана есть какой–нибудь козырь в рукаве!

Взгляды присутствующих метнулись в меня. Я же смотрела на жрицу и рыцаря. Почему они не почувствовали мою Татуировку? И как получилось, что я не сразу определила их приближение? Возможно, все–таки, вакцина Марка подействовала на Татуировку? Или наоборот, это реакция на антидот Максимилиана? Я вконец запуталась и не знала что думать. Кто я теперь? Недоделанная вампиро–шакалица или неполноценная жрица? Чего мне ждать и что лучше?

Жрица осмотрела всех присутствующих и одобрительно кивнула рыцарю. Тот с благоговейной торжественностью легко вскрыл картон сильными пальцами, представив нашим взорам высокий тубообразный сосуд из полупрозрачного темно–серого хрусталя. Он был искусно огранен и поблескивал в темноте, когда фонарик Казимира подсвечивал его грани. Внутри сосуда, по тонким трубочкам размером с соломинку, циркулировала черная глянцевая жидкость. Она двигалась по замкнутому кругу самостоятельно, переливаясь вязкой чернотой.

— Не может быть! — я не поверила собственным глазам, но сразу его узнала, никогда не видев прежде. — Невероятно! Артефакт!

Он — сама суть моего естества, да и всего клана тоже. Он универсален. Независимо от гилда, Артефакт — великое сокровище для всех жриц и рыцарей.

Эстер кивнула лорду Максимилиану, и вышла из хижины прочь. За ней, молча, последовал Герхард, бросив на меня прощальный недружелюбный взгляд.

Мы снова вернулись к машинам у ворот кладбища. Доставил ценную ношу Стил, следовавший за нами по пятам, под охраной Алехандро и Казимира.

— Как же Вы уговорили их на кражу? — моему изумлению не было предела, и я с интересом рассматривала профиль вампира на фоне полной луны. — Ведь это невозможно — украсть артефакт.

Какие доводы мог привести вампир — кровный враг клана Смерти, чтобы убедить Эстер и Герхарда, а главное лондонский гилд и Совет Кланов предоставить артефакт? Значит, это было преступление, а за ним всегда следует наказание. В данном случае, наверняка, весьма оригинальное и изощренное. Нужно быть безумцем или иметь невероятную силу в запасе, чтобы пережить его.

Лорд загадочно улыбнулся.

— А каким образом, Вы представляли себе, Шакал собирался это сделать сам? Поверьте, Джейн, способы есть! Организация клана Смерти далека от совершенства. Существуют очень тоненькие лазейки, которыми можно воспользоваться, если хорошенько их разглядеть.

— О нет, только не это! — шутливо взмолилась я. — Не оставляйте меня без ответа! Я буду страдать, если не узнаю правду до того, как князь Лондона или клан Смерти придут по мою голову.

Естественно, я и не ждала никакой информации, но решила спрашивать до конца.

— Мы чего–то ждем? — обратилась я к лорду.

Он помолчал, затем повернулся ко мне с загадочным видом. Странно, но теперь он выглядел более отстраненным и сдержанным, чем в операционной, когда мне вкололи антидот. Что случилось? Откуда эта неожиданная холодность? Неужели, он боится?

— Да, ждем. Кого–то, — ответил он, вглядываясь во мрак ночи, складывая руки на груди. Ветерок трепал его волосы, полы длинного плаща. Намеренно отвести взгляд получилось с трудом, но мне просто необходимо было отвлечься от мыслей о лорде. В последнее время я порядочно расслабилась, водя дружбу с кровососами да оборотнями.

Я хмыкнула и уселась на резную скамеечку у ворот. Нас ждет еще одна встреча в эту прелестную кладбищенскую ночь.

Мне в глаза не сразу бросилась скульптура неподалеку, на берегу красной речушки. Юная девушка из белоснежного треснувшего мрамора склонилась над водой, закрыв лицо руками. Наверное, она плакала. Кое–где поверхность изваяния покрылась живучим мхом, несколько пальцев обломились, и сама она смотрелась такой сиротливо одинокой, что мне стало грустно и жаль ее.

Я тут же вспомнила легенду, рассказанную Айрин. Наверное, это и дочь лендлорда, страдающая об убитом возлюбленном. Чтобы рассмотреть скульптуру поближе, мне пришлось перепрыгнуть через небольшой овражек, и по влажной траве пройти к самой кромке воды. Ручей почти задевал фундамент изваяния. Под мягким светом луны, отражающимся мерцанием от поверхности, вода, действительно, смотрелась красной, словно кровь. На ощупь мрамор оказался холодным и шершавым от воздействия времени и погоды, а она в этих краях всегда была нещадной. Мне захотелось проверить, какова вода из ручья, отличается ли она хоть чем–нибудь от обычной. Я поставила ногу на камень, уцепилась одной рукой за статую, чтобы не упасть, если поскользнусь, и протянула свободную руку к воде.

— Стой! — надо мной прозвенел голос Айрин, так что мне пришлось ладонью, уже почти касавшейся воды, прикрыть ухо.

— Ты чего так кричишь? — поморщилась я, выбираясь на твердую почву и отряхивая руки.

— Эта вода ядовитая.

— С чего ты взяла? — удивилась я.

— В ней даже рыбы нет.

— Может, она спит?

— Я была тут днем, — и чтобы избежать дальнейших расспросов, она быстро продолжила, — давно, правда. И тогда ее тоже не было.